День космонавтики для нас – не просто день, в который человечество открыло новую, неизведанную для себя среду – безвоздушное пространство или по-простому космос.  Так, день космонавтики для главы российского представительства Trimble  Мосолова Георгия Георгиевича –это день, когда он вспоминает о «дяде Юре», дружбе отца – великого летчика-испытателя №1 с космонавтом №1.

Георгий Константинович Мосолов и Юрий Алексеевич Гагарин

По рекомендации Г.Г. Мосолова мы хотим приоткрыть несколько фрагментов книги «Быть первым» о Георгии Константиновиче Мосолове, которые связаны с Юрием Гагариным и посвящены воспоминаниям о первом человеке в космосе.

Обложка книги "БЫТЬ ПЕРВЫМ"
Георгий Георгиевич с отцом Георгием Константиновичем Мосоловым

Один из немногих очерков Юрия Гагарина, посвященный «лучшему старшему другу»:

ВОСКРЕСШИЙ ДВАЖДЫ

«Каждый в юности ищет себе героя, чтобы мерить по нему жизнь. Я никогда не забуду день, когда мне попалась в руки «Повесть о настоящем человеке». Это было ещё в ремесленном училище. Повесть в нашей группе прочитал каждый. Маресьев стал моим любимым героем.

Не все из нас мечтали совершить подвиг в небе. Многие искали смелых открытий в своём литейном деле, в электросварке. Были и такие, что мечтали прославить страну на ледяных дорожках, на боксёрском ринге. Всем нам хотелось быть такими же мужественными и сильными, как Настоящий Человек.

Герои рождаются там, где поиск, самоотверженность, одухотворённый труд подчинены великой цели.

…Это случилось в сентябре 1962 года.

Мой товарищ Георгий Мосолов испытывал новейшую машину. Испытания шли нормально. Вдруг на высоте 15 тысяч метров самолёт дёрнуло и перевернуло, он потерял управление. Пошли «бочки со штопором». Георгия бьёт головой о стенки кабины. Двигатель стал. Отказала гидравлика. Обрублена часть левого крыла… И всё это за секунды.

Георгий нечеловеческими усилиями пытается спасти машину. Самолёт потерпел аварию. Почему? Ответить на это должен лётчик-испытатель. Георгий стремится определить причины катастрофы. Надо успеть передать на землю показания приборов. Там ждут конструкторы. Секунды стали ёмкими, как годы. Земля всё ближе и ближе. Ещё мгновение – и самолёт развалится…

– Юра, скорее. Жора разбился.

Я не узнал голоса Гали Мосоловой.

– Алло! – кричу в телефонную трубку. А там плач…

И вот напряжённая тишина Боткинской.

– Мосолов жив?

– Пока жив.

…Георгий катапультировался в самый последний момент. На него падают обломки самолёта. Он теряет сознание. Парашют сработал автоматически… Очнулся – в лесу. Один. Сломана левая рука, левое бедро, правая нога. Переломы открытые. Кругом тишина. Испугался. Не за себя, нет: «Так вот погибну, и никто не узнает, что случилось с опытным самолётом!..»

Прошло два часа. Никого. Выползти из леса нет сил. Вдруг шаги. Перед Георгием человек в милицейской форме. Сменился с дежурства, шёл домой, и вдруг – парашют.

– Давайте донесу до больницы.

– Нет.

– Тогда позову врача. Ведь вы же совершенно разбиты.

– Нет. Слушайте, запоминайте. Главная причина аварии…

– Запомнил.

– Нет. Повторите всё, что я сказал вам.

…Георгий – лётчик-испытатель, Герой Советского Союза, ему принадлежат многие рекорды по высоте и скорости полёта. Каждую его новую победу называют подвигом. Но подвиг – самопожертвование во имя дела.

…Вскоре прилетел вертолёт. Но даже приподнять Георгия нельзя. Переломы бедра, плеча, голени, тяжёлая травма головы. Тогда к ногам и рукам привязали молодые сосенки, туго прикрутили стропами парашюта. В Боткинскую Георгия доставили в шоковом состоянии. Подняли в операционную. Смерть ненадолго отступила.

Но вечером следующего дня снова прекратилось дыхание. Под черепной коробкой скопилась жидкость и начала давить на мозг. Врачи пошли на последнее средство. Георгию сделали сложную операцию – трепанацию черепа, которая продолжалась несколько часов. Но немало времени прошло, прежде чем к нему вернулось сознание. Ещё одна операция – трахеотомия (горлосечение). Второй раз наступила клиническая смерть. Тогда подключили к приборам искусственного дыхания. Несколько суток врачи боролись за жизнь лётчика.


…Раздробленные кости срастались неправильно, приходилось ещё и ещё раз возвращаться на операционный стол. Как-то захожу к нему. Лежит весь в растяжках.

– Как дела?

– Хорошо, – говорит,– только всё болит. Нога, рука огнём горит. Терпишь час, два, три, ну, сколько же можно? Решил английским языком заниматься. Всё-таки отвлекает

Мы все понимали, что английский Жоре нужен не для того, чтобы отвлечься (уж взял бы весёлую книгу). Георгий незаурядный инженер. А что касается лётных дел – здесь он профессор. Он должен много читать. Английский ему нужен для будущей работы. Ребята притащили в палату грифельную доску, пригласили преподавателя. Поставили ему телевизор, разных авиационных приборов понатаскали. Георгий продолжал работать, жить интересами «фирмы». Болезнь вынуждена была отступить.

Друзья установили над Жорой шефство. Лётчики-испытатели, инженеры, техники постоянно дежурили около товарища. Конструкторы – народ изобретательный. Додумались изготовить такой матрац, чтобы у больного не было пролежней. Весь матрац состоял из трубочек, в которые поступал воздух. При помощи специальной системы эти трубочки по очереди надувались, и «оживший» матрац массировал больному кожу.

Наконец наступил день, когда Жора встал и прошёл несколько шагов. И вот сейчас, когда я пишу эти строчки, человек, дважды умерший и дважды воскресший, снова работает вместе с инженерами и конструкторами. Снова спорит о литературе, искусстве. Тренируется, занимается спортом, готовится к прохождению лётной комиссии. Не хватает только времени.

Жизнь победила смерть, но не во имя биологического существования, чтобы дышать, есть и пить, а во имя творчества, во имя любви к Родине. Герою, по-моему, очень трудно в повседневной жизни быть на уровне совершённого им подвига. Окружающие хотят видеть необычным, не таким, как все. Кстати, и журналисты упорно выискивают в нём черты необычного: что читает, какие песни любит, как ходит и даже как спит. А герой – это человек, такой же, как все. И не такой. Человек с особой, высшей верностью долгу, данностью большому делу.

В каждом виде человеческой деятельности, а значит, в каждой профессии и в жизни каждого человека бывает высота, которую могут назвать подвигом. Человек, победивший эту высоту, становится героем…»

ЮРИЙ ГАГАРИН, ЖУРНАЛ «МОЛОДОЙ КОММУНИСТ», 1964 ГОД

О дружбе с Юрием Гагариным

Г.К. Мосолов и Нил Армстронг

Вот как передает разговор с Нилом Армстронгом  Георгий Константинович Мосолов:

«Беседа, которая оставила у меня неизгладимые впечатления. Этот выдающийся человек первым делом спросил меня: «Скажи, пожалуйста, а каким человеком был Гагарин?». Это меня сразу расположило к нему. Первое, что он спрашивает, – о русском первопроходце. Я, конечно же, рассказал, потому, как знал Юрия Алексеевича Гагарина много лет и очень близко.

Юрий Алексеевич был удивительный человек, гражданин. Меня иногда спрашивают: «А Гагарин был обыкновенным человеком?». С точки зрения образа он был с одним носом, двумя глазами, да. А как личность – он, на мой взгляд, был необыкновенным человеком! Нам невероятно повезло, что он был нашим соотечественником. Вся его жизнь и даже уход из жизни – особенные. Я расцениваю его гибель как подвиг, не меньше, чем первый. Он погиб, спасая самолёт. Мы бы ещё такие построили, не надо было этого делать! Нам важнее иметь Гагарина живым! Но он был воспитан так, что должен был спасти самолёт во что бы то ни стало. И он спасал его до последней секунды.

Герман Титов, Юрий Гагарин, Георгий Мосолов

Все эпизоды с ним, которые мне посчастливилось наблюдать, всегда вызывали у меня чувство особенного расположения к Юрию Алексеевичу. Каждый его поступок стоил многого. Когда мне довелось разбиться, то первыми, кто приехал ко мне в Боткинскую больницу, были Гагарин и Титов. Юрий Алексеевич спросил меня, своего полуумирающего товарища: «Что тебе нужно в данную минуту?». Его участие в моей судьбе невозможно переоценить. Он был доброжелательным, товарищеским, готовым отдать жизнь и за дело, и за человека. Таким был наш первый космонавт.»

Георгий Георгиевич Мосолов о первом знакомстве с Юрием Гагариным

Я помню Гагарина, когда он впервые приехал к нам в гости в г. Жуковский, мне было 5-6 лет. Однажды во дворе дома возле подъезда я увидел толпу соседских ребят и  большой автобус, из которого тянулись толстенные кабели, как оказалось – телевизионные. Зайдя в подъезд, я с удивлением обнаружил, что они тянулись в нашу квартиру, а ребята, стоявшие в подъезде наперебой тянули мне свои открытки с изображением Гагарина с просьбой подписать их у Гагарина.  Я тогда и думать не мог, что у нас в гостях оказался Юрий Алексеевич. Именно в тот день я познакомился с «дядей Юрой».

Гагарин был очень светлый человек, он запомнился мне своей улыбкой, своими необычайно добрыми глазами, своим уважением к моему отцу, с которым они хорошо дружили. У меня остались детские игрушки, подаренные Гагариным.

Дядя Юра олицетворял для меня движение вперед к цели. То, как простой рабочий паренек, живший в детстве в обычной деревянной избёнке, стал первым человеком в космосе с одной стороны удивительно, но с другой стороны и закономерно, зная о его трудолюбии, упорстве и прекрасных человеческих качествах. Гагарин практически  сделал себя сам.   После поступления в аэроклуб, во время блестящей службы в Армии  его заметили, и определили в отряд космонавтов.

Юрий Алексеевич был частым гостем нашего дома и его целеустремленность, которую будучи ребенком я вероятно впитал неосознанно, дала мне в жизни многое. Я очень благодарен Юрию Алексеевичу, за его доброе отношение ко мне и моему отцу. Гагарин был не единственным космонавтом, знакомым с моим отцом, но вероятно самым близким по духу.

Два друга, два Героя - две улыбки, покорившие миллионы сердец. Москва

Юрий Гагарин был и есть для миллионов людей на нашей планете кумиром, который осуществил то, что до этого казалось невероятным. Он открыл для всего человечества путь в космос, дорогу за пределы того, что принадлежит Земле, дорогу в новый мир. Его путь в космос оказался извилистым от литейщика до первого человека в космосе, он показал людям, что целеустремленность, тяга к знаниям и упорство могут осуществить любую мечту, даже самую невероятную.

В конце хочется привести любимое стихотворение из детства Ю.А. Гагарина:

«Я хочу, как Водопьянов, быть страны своей пилотом, Чтоб летать среди туманов, управляя самолётом.»